Почти за десять лет до масштабного военного противостояния с «Хизбаллой» в руководстве израильской системы безопасности разгорелся спор, который сегодня воспринимается совершенно иначе. Тогдашний министр обороны Авигдор Либерман требовал всерьез рассмотреть превентивный удар по ливанской группировке, предупреждая: промедление позволит противнику накопить значительно более опасный арсенал и в будущем заставит Израиль заплатить гораздо более высокую цену.
Однако начальник Генерального штаба Гади Айзенкот и практически все высшее руководство силовых структур выступили против. Они считали большую войну неоправданным риском и предлагали продолжать действовать в рамках уже применявшейся стратегии «кампании между войнами» — МАБАМ.
Об этом свидетельствует рукописный протокол закрытого совещания, оказавшийся в распоряжении редакции «Исраэль Айом».
Либерман предупреждал: время работает против Израиля
Судя по содержанию документа, позиция министра обороны была предельно жесткой. Либерман настаивал на том, что вопрос о нанесении удара по «Хизбалле» необходимо рассматривать не в отдаленной перспективе, а в самое ближайшее время.
Особое беспокойство у него вызывали планы шиитской оси во главе с Ираном наладить промышленное производство высокоточных ракет. По мнению Либермана, если позволить этому процессу набрать обороты, Израиль столкнется уже с совершенно иным уровнем угрозы.
Министр считал международную и региональную ситуацию благоприятной для активных действий и предупреждал коллег: «время работает против Израиля». Откладывание решения, по его оценке, не избавит страну от войны, а лишь сделает будущий конфликт значительно тяжелее и кровопролитнее.
Еще одним аргументом была экономика. Либерман утверждал, что Израиль не сможет бесконечно участвовать в гонке вооружений с радикальным блоком, который готов направлять огромные ресурсы на противостояние и не считается с человеческими потерями.
Но эта оценка поддержки не получила.
Военные: высокоточные ракеты — еще не повод начинать войну
Из протокола следует, что практически все участники совещания, кроме Либермана, выступили против превентивной кампании.
Военное руководство признавало проблему высокоточного оружия у противника, однако не считало ее угрозой такого масштаба, которая оправдывала бы начало большой войны. Генералы напоминали, что Израиль и прежде сталкивался с серьезными стратегическими вызовами, но далеко не каждый из них становился основанием для нанесения превентивного удара.
Существовала и другая проблема — легитимность. По оценке силовиков, для масштабной операции против «Хизбаллы» в тот момент не было достаточной поддержки ни внутри Израиля, ни на международной арене.
Кроме того, армейское руководство опасалось огромного сопутствующего ущерба и сомневалось, что даже мощная военная кампания сможет решить проблему окончательно. Логика была следующей: Израиль способен нанести «Хизбалле» тяжелый удар, однако Иран впоследствии поможет группировке восстановить потерянные вооружения.
Айзенкот: стратегической угрозы не видно
Гади Айзенкот предлагал придерживаться совершенно иной линии. По его оценке, стратегия МАБАМ приносила результаты и позволяла сдерживать противника без втягивания страны в полномасштабную войну.
В армейском руководстве считали, что «Хизбалла» в тот период была деморализована, опасалась прямого столкновения с Израилем и не собиралась начинать крупное наступление.
Айзенкот рекомендовал продолжать точечные операции и одновременно укреплять возможности ЦАХАЛ. Армия совершенствовала разведку, обновляла вооружения, развивала противовоздушную оборону и наращивала потенциал для будущего конфликта.
Более того, согласно протоколу, начальник Генштаба полагал, что как минимум до 2020 года критической стратегической угрозы Израилю не просматривается. Поэтому причин отказываться от действующего курса он не видел.
Глава военной разведки АМАН поддержал позицию Айзенкота. Руководитель «Мосада», в свою очередь, предложил расширить практику точечных ликвидаций.
Либерман остался в меньшинстве
Министр обороны, однако, своей позиции не изменил. Он призывал коллег серьезнее относиться не только к военному потенциалу радикального блока, но и к его публично заявленной цели уничтожения Израиля.
Либерман предложил оценивать происходящее не на несколько месяцев или лет вперед, а в перспективе ближайшего десятилетия.
Он также отвергал аргумент о том, что перевооружение «Хизбаллы» невозможно остановить. По его мнению, результат напрямую зависит от масштаба и силы нанесенного удара: достаточно мощная операция способна лишить противника значительной части ресурсов и возможностей для дальнейшего наращивания вооружений.
При этом министр понимал политические ограничения. Он признавал, что правительство, скорее всего, не поддержит идею превентивной войны. Однако, согласно протоколу, Либерман настаивал: обязанность системы безопасности заключается в том, чтобы давать политическому руководству профессиональную оценку угроз, даже если услышать ее оно не готово.
Прогноз по Ирану — 2027 год
Отдельная часть дискуссии касалась иранской ядерной программы.
Либерман предупреждал, что примерно к 2027 году Иран способен приблизиться к порогу создания ядерного оружия. После достижения необходимого технологического уровня, утверждал он, получение самой бомбы станет уже «вопросом одного решения».
Несмотря на предупреждения министра, совещание не привело к пересмотру стратегии. Военное руководство сохранило прежний подход, а Израиль продолжил делать ставку на МАБАМ и ограниченные операции вместо масштабной превентивной войны.
Спустя годы этот закрытый спор оказался в совершенно новом историческом контексте. После масштабной эскалации на северном направлении прежние оценки Либермана и Айзенкота неизбежно становятся предметом новой политической и общественной дискуссии. Однако сам по себе последующий ход событий еще не доказывает автоматически правоту одной стороны во всех пунктах того давнего спора: решения принимались исходя из разведывательной и оперативной картины, существовавшей на тот момент.
Айзенкот отвечает: «Попытка переписать историю»
В партии «Яшар!», которую возглавляет Гади Айзенкот, публикацию документа встретили крайне резко.
«Публикация вырванных из контекста фрагментов десятилетней давности — это хуже прямой лжи. Это топорная попытка переписать историю в угоду вполне конкретным политическим интересам», — заявили представители партии.
Там утверждают, что опубликованные фрагменты не дают полной картины действий, которые в тот период предпринимала система безопасности.
По версии партии, летом 2017 года министру обороны и премьер-министру доложили о секретной операции ЦАХАЛ, направленной на раскрытие одного из главных стратегических проектов Ирана и «Хезболлы» — создания сети подземных туннелей для проникновения и захвата территорий Галилеи.
После завершения разведывательной работы и обнаружения объектов, как отмечается в реакции стороны Айзенкота, в начале 2018 года началась операция «Северный щит», в результате которой эта инфраструктура была уничтожена.
Представители «Яшар!» также утверждают, что проект «Хизбаллы» по созданию высокоточных ракет удалось серьезно затормозить, а угроза трансграничных туннелей на севере была ликвидирована.
Таким образом, рассекреченный спустя годы спор показывает две принципиально разные концепции безопасности. Либерман предлагал нанести удар до того, как угроза достигнет критического масштаба. Айзенкот и руководство силовых структур предпочитали сдерживание, точечные операции и постепенное наращивание возможностей ЦАХАЛ.
Тогда победила вторая стратегия. Сегодня содержание старого протокола вновь возвращает главный вопрос той закрытой дискуссии: насколько долго государство может позволить противнику наращивать военную мощь, рассчитывая удерживать ситуацию под контролем без большой войны?