Министр Шломо Караи продвигает реформу вещания, которую журналисты называют угрозой свободе прессы
В ночь с понедельника на вторник, 4 ноября, Кнессет одобрил в первом чтении законопроект о реформе вещания, инициированный министром связи Шломо Караи («Ликуд»). За его принятие проголосовали 54 депутата Кнессета, против выступили 47. Документ, вызвавший бурные споры как среди политиков, так и в профессиональной журналистской среде, кардинально меняет существующую систему регулирования израильских медиа и, по мнению критиков, открывает путь к политическому влиянию на новостные структуры.
Согласно проекту, в Израиле появится новый регулирующий орган — «Управление по вопросам вещания». Формально оно позиционируется как независимая структура, однако по тексту закона этот совет почти напрямую подчиняется министру связи. Караи получает право назначать пятерых из семи его членов, включая председателя. Таким образом, фактически большинство в совете будет состоять из лиц, утверждённых самим министром.
Новое управление, по сути, заменит нынешние регулирующие органы и получит широкие полномочия — от надзора за содержанием программ до применения финансовых санкций. Телеканалы смогут быть оштрафованы на сумму до 1% от своего годового дохода, а сам министр получит возможность изменять перечень нарушений, за которые предусмотрено наказание.
Одним из самых спорных положений реформы стало упразднение механизма, который долгие годы обеспечивал редакционную независимость — разделение между владельцами каналов и редакциями новостей. Теперь владельцы смогут напрямую вмешиваться в редакционную политику, что, по мнению журналистских объединений, разрушает одно из фундаментальных оснований свободы прессы.
Не менее тревожным для медиарынка стало и решение отменить обязательство владельцев телеканалов ежегодно инвестировать не менее 55 миллионов шекелей в развитие новостных подразделений. Это означает, что собственники смогут резко сократить бюджеты новостных редакций в пользу более прибыльного развлекательного контента. Эксперты предупреждают, что подобная мера может превратить новостные службы в зависимые структуры, вынужденные идти на уступки владельцам и избегать конфликтных тем.
Особое внимание вызвало положение закона, согласно которому операторы yes и HOT будут обязаны передавать государственным органам всю информацию о телерейтингах. Если сейчас за измерение рейтингов отвечает независимый профессиональный совет, то новая система окажется под полным контролем правительства. Это создаёт почву для манипуляций с распределением рекламных бюджетов, которые могут направляться преимущественно в «лояльные» СМИ.
Накануне голосования министр связи дал интервью известному журналисту Арье Голану на 17-й Эйлатской конференции Союза журналистов Тель-Авива — на панели, которая красноречиво называлась «Новостей больше нет» (в дословном переводе — «Конец новостям»). Разговор, прошедший на фоне резкой критики продвигаемой министром реформы вещания, показал — Караи намерен коренным образом изменить модель функционирования израильских СМИ, включая ликвидацию или радикальную перестройку общественного вещания «КАН».
Министр представил реформу как шаг к «освобождению рынка» и «окончательному прекращению государственного вмешательства в содержание новостей». Он утверждал, что в эпоху цифровых платформ и десятков независимых каналов нет больше необходимости в существовании общественного вещателя, финансируемого государством:
«Общественное вещание было нужно в прошлом веке, когда не было других каналов. Сегодня рынок свободный, мнения разнообразны, и государству больше нечего здесь делать».
Однако критики опасаются, что под прикрытием лозунгов о либерализации министр фактически готовит почву для демонтажа независимых новостных структур. Караи признал, что сегодня он контролирует Второй совет по телевидению и радиовещанию, полностью формируя его состав, и именно этот орган, по его словам, «самый политизированный из всех». Тем не менее министр уверял, что новая структура будет «оторвана от политического влияния» и займётся лишь вопросами конкуренции, а не содержанием вещания.
«Я первый министр связи, который говорит: я не хочу вмешиваться в содержание», — подчеркнул Караи, обвиняя своих оппонентов в «распространении лжи» о реформе. Он заявил, что закон не содержит ни одной статьи, позволяющей правительству влиять на рейтинги, а создаваемый Совет будет отвечать лишь за «прозрачность данных о просмотрах».
Арье Голан неоднократно возвращал министра к сути опасений журналистского сообщества: ликвидация независимого новостного подразделения «КАН» фактически уничтожит единственную площадку, свободную от коммерческого и политического давления. «Во всех западных демократиях — от Германии до Канады — общественное вещание существует и играет ключевую роль», — напомнил ведущий.
Караи ответил, что Израиль должен брать пример не с Европы, а с США, где «государство не вмешивается в СМИ». При этом он подчеркнул, что готов сохранить государственное финансирование лишь для культурных, детских и спортивных проектов, но не для новостей:
«Я не должен платить сотни миллионов в год, чтобы финансировать новости, которые атакуют определённые общественные группы. Я не хочу решать, что правильно, а что нет — пусть свободный рынок определит это сам».
В разгар спора разговор приобрёл личный характер. Министр в шутливой форме обвинил Голана в левизне, но отметил, что уважает его за то, что «даёт слово обеим сторонам». Журналист парировал, что общественное вещание именно тем и ценно — оно не преследует экономических интересов и не обязано угождать инвесторам или политикам.
Реформа Караи вызывает всё больше противоречий не только среди журналистов, но и среди экспертов в области коммуникаций. Критики предупреждают: под лозунгами о свободе рынка скрывается попытка ослабить независимые СМИ и создать систему, где власть сможет влиять на информационное поле через «новые частные каналы» и административный контроль.
Тем временем сам Караи не скрывает, что видит в своей реформе идеологическую миссию: «Мы, как либеральное движение, хотим освободить медиа от государства. Пусть конкуренция и прозрачность станут основой вещания».
Но для многих в израильской журналистике его «либерализация» звучит как эвфемизм конца эпохи общественного вещания — и, возможно, начала новой борьбы за свободу слова.
Юридический советник 12-го канала Исгав Некадимон, выступивший после интервью Караи, заявил, что внимательно изучил все 112 страниц законопроекта. По его словам, текст не оставляет сомнений: «Совет, которому передаётся право регулировать новостные и актуальные программы, а также налагать колоссальные штрафы на телеканалы, будет преимущественно состоять из людей, назначенных министром. Это означает, что политики и правительство получают прямые инструменты для контроля над информацией, распространяемой СМИ».
Со стороны юридического советника правительства Гали Бахарав-Миары поступило письменное заявление, в котором отмечается: «Предложение включает положения, создающие повышенные риски для облика свободных средств массовой информации в Израиле, которые являются неотъемлемой частью демократического характера государства. Согласно известным нам положениям, существует реальная обеспокоенность по поводу существенного коммерческого и политического влияния и вмешательства в работу медиа-организаций в целом и в новостное вещание в частности. Законопроект несет в себе риски серьезного ущерба свободе слова и прессы… Предложение не содержит адекватных гарантий для обеспечения основополагающих конституционных и демократических принципов, признающих жизненно важную роль свободных СМИ. Поэтому продвижение этого предложения вызывает значительные юридические и конституционные трудности и требует повторного изучения этих положений для приведения их в соответствие с требуемыми стандартами».
Министр связи Шломо Караи в ответ на критику заявил: «Они в панике — эра контроля закончилась! «Закон о вещании» не «угрожает облику свободных СМИ», он просто положит конец удушающей хватке чиновников и юридических советников на средствах массовой информации Израиля. Вы не продолжите ими управлять. Вы не продолжите обвинять избранных должностных лиц в попытке контроля, когда теми, кто фактически управлял, грубо и без общественной ответственности, были юридические советники и подчиненные им чиновники».