Последняя опера Чайковского впервые будет представлена на сценеИзраильской оперы в январе 2026 года.
Постановка — Ширит Ли Вайс, дирижер — Дан Эттингер
18-28 января 2026, Оперный театр имени Шломо Лахата, Тель-Авив
Израильская опера представляет новую постановку «Иоланты» — последней и глубоко личной оперы Петра Ильича Чайковского, которая впервые ставится на сцене Израильской оперы. Это исключительная, лирическая опера, соединяющая утонченную музыку с глубокой эмоциональностью.
Хотя «Иоланта» не сразу обрела популярность, в последние годы эта опера вновь вызывает интерес и возвращается на ведущие сцены мира, включая постановки в Вене, Берлине и Нью-Йорке, вызывая неизменное любопытство магическим визуальным миром и эмоциональной кульминацией.
Накануне спектаклей мы задали несколько вопросов режиссеру Ширит Ли Вайс.
— Опера Чайковского «Иоланта» впервые ставится на израильской сцене. Это событие долгожданное, но для многих оно сопряжено с определенным риском: произведение одноактное, в чем-то камерное, долгое время считавшееся «второстепенным» по сравнению с великими трагедиями композитора. Каково было принимать решение о постановке именно сейчас, имея на руках столь хрупкий и редкий материал?
— Знаете, такие проекты не рождаются из сиюминутного импульса, они вызревают годами, находясь в некоем «списке внутренних ожиданий». То, что «Иоланта» ставится в Израиле именно сейчас — это не просто заполнение лакуны в репертуаре, а признание того особого ренессанса, который опера переживает последние десятилетия. За пределами России она перестала быть просто «прекрасной сказкой» и превратилась в объект глубокого интереса для режиссеров, которые видят в ней не пастораль, а острую психологическую драму. Для меня Чайковский — это всегда глубоко личная история. В «Иоланте», его последнем творении, эта составляющая достигает какого-то предельного, почти болезненного накала. Мы привыкли воспринимать это как датскую легенду о слепой принцессе, но под сказочной оболочкой скрываются пласты, связанные с подавленной страстью, с травмой и с тем мучительным поиском истины, который сопровождал Чайковского всю жизнь. «Иоланта» — его лебединая песня, написанная незадолго до смерти, — стала своего рода манифестом освобождения.
— Вы говорите о «сокрытии сути». В вашем прочтении слепота Иоланты — это не физический недуг, а некая метафора изоляции?
— Безусловно. В нашей постановке сцена — это не замок и не сад, а чистое эмоциональное пространство, напоминающее белый холст, на котором еще ничего не написано. Иоланта живет в мире, где от нее скрыли саму возможность видеть — не только свет, но и себя саму. Ее отец и окружение создали вокруг нее механизм бесконечной лжи. Они называют это защитой, но на самом деле это насилие: лишая человека знания о его «ущербности» или особенности, они отнимают у него волю и страсть.
Иоланта превращается в пустой сосуд. Мужской мир, который ее окружает, не может вместить ее настоящую — с ее желаниями, с ее потенциальной силой, — и потому он запирает ее в этом «светлом гареме». Это пространство парит, оно текуче, в нем женщины — Бригитта, Лаура, Марта — становятся частью ландшафта, его нежными изгибами, которые на самом деле лишь обслуживают этот цикл обмана.
— Если сцена — это белый холст, то как в это пространство входит конфликт? Как визуально проявляется то, что вы назвали «травмой»?
— Мы используем острые контрасты. Среди этих белых холмов, среди этой парящей чистоты течет черная река — вязкая, отражающая, зловещая материя. Это рана, это болото подсознания, это всё то, что было погашено и спрятано. И по мере того, как в пространство проникает мужское присутствие — сначала как темная, ранящая сила, — этот порядок начинает разрушаться. Моя задача как режиссера здесь — удержать баланс на тончайшей грани между сюрреализмом и реализмом.
— В советский период из либретто оперы систематически вытравливали упоминания о божественном, о вере. Вы же возвращаетесь к оригинальному тексту. Какую роль играет категория «света» в вашем спектакле?
— Свет здесь — не то, что включают и выключают. Из-за слепоты героини восприятие света меняется у всех: что есть свет? Каков его источник? Это символ поиска смысла, который един и для Иоланты, и для тех, кто на нее смотрит. Мы вернули божественную линию, потому что без нее эта история теряет вертикаль. Божественность — это то, что заставляет человека перестать быть «пустым сосудом» и начать чувствовать свою сопричастность миру. Кстати, важно отметить, что в нашей постановке много русскоязычных солистов, и это большая удача для Израильской оперы. Они чувствуют Чайковского, они понимают текучесть его фразы, где за внешней красотой всегда скрывается много боли.
Работа с ними — это не просто репетиции, это совместное исследование того, как музыка, написанная 133 года назад (премьера «Иоланты» состоялась в один день со «Щелкунчиком», 18 декабря 1892 года), продолжает отражать наши сегодняшние травмы.
— Получается, что финал — это не просто счастливый конец сказки, а нечто более сложное?
— Это освобождение, но освобождение через боль. Это возврат к себе. Я счастлива, что мы делаем это именно сейчас. В этом хаосе, в этом столкновении белого и черного, лжи и правды… Мы пытаемся найти ту самую точку опоры, которая позволяет человеку наконец-то открыть глаза.
С Ширит Ли Вайс беседовала София Нимельштейн.
Творческая команда
Дирижёр: Дан Эттингер
Режиссура: Ширит Ли Вайс
Сценография: Адам Келлер
Костюмы: Уля Шевцова
Свет: Надав Барнеа
Хормейстер: Итай Беркович
В постановке участвуют Израильский симфонический оркестр Ришон ле-Циона и хор Израильской оперы.
Язык исполнения: русский
Субтитры: иврит и английский — перевод Исраэля Овала
Продолжительность спектакля: около 1 часа 40 минут
Действующие лиц и исполнители:
Иоланта, дочь короля Рене (сопрано): Ани Йоренц Саргсян / Ангелина Ахмедова
Водемон, граф, бургундский рыцарь (тенор): Алексей Долгов / Павел Валужин
Рене, король Прованса (бас): Вазген Газарян / Сава Вемич
Роберт, герцог Бургундский (баритон): Одед Райх / Семен Антаков
Ибн-Хакия, мавританский врач (бас/баритон): Балинт Сзабо / Йонуц Паску
Альмерик, оруженосец короля Рене (тенор): Ади Эзра / Павел Валужин
Бертран, привратник дворца (бас): Юрий Кисин
Марта, жена Бертрана, кормилица Иоланты (меццо-сопрано): Шай Блох / Эдна Прочник
Бригитта, подруга Иоланты (сопрано): Шломит Леа Ковальски / Вероника Одинцов
Лаура, подруга Иоланты (меццо-сопрано/сопрано): Анат Чарны / Тамара Нишри Прислужницы и подруги Иоланты, свита короля, войско герцога Бургундского и оруженосцы
Время действия: XV век.
Место действия: в горах Южной Франции.
Даты представлений:
Воскресенье, 18.1.26, 20:00
Понедельник, 19.1.26, 19:30 — премьера
Вторник, 20.1.26, 20:00
Четверг, 22.1.26, 20:00
Пятница, 23.1.26, 13:00
Суббота, 24.1.26, 20:00
Понедельник, 26.1.26, 20:00
Среда, 28.1.26, 18:00
Дополнительная информация и билеты: https://1699.kassa.co.il/announce/84591