ОсобыйСлово эксперта

Что принесет перевод посольства США в Иерусалим?

Торжественная церемония открытия американского посольства в Иерусалиме, состоявшаяся 14 мая 2018 года, стала своеобразным промежуточным итогом процесса, запущенного президентом США Дональдом Трампом в декабре прошлого года. Тогда он объявил о признании Вашингтоном Иерусалима столицей еврейского государства, и дал указание приступить к реализации принятого еще в 1995 году Конгрессом закона о переводе туда посольства США – что, в конечном итоге, и состоялось.

Оживленная полемика в общественных, политических, дипломатических и информационных кругах по поводу этого весьма не тривиального события, по сути, сводится к трем базовым вопросам. Первое, насколько оказались оправданы популярные в определенных кругах предупреждения и угрозы, что данный шаг спровоцирует очередную волну арабского насилия и террора, которая буквально захлестнет город, страну и регион в целом? Второе, означает ли данный демарш возникновение беспрецедентной международно-правовой коллизии – или все происходит в рамках имеющихся норм? Наконец, правы ли противники Трампа, которые считают, что его демарш подрывает последнюю возможность «разморозить» давно буксующий палестино-израильский политический (бывший «мирный») процесс? Либо правы те, кто обосновывает противоположное утверждение?

Как показывают события последних дней и недель, на первый из этих вопросов, можно уже сегодня дать отрицательный ответ. Усилия радикальных исламистов по настоящему «раскачать» арабскую улицу в Иерусалиме, Иудее и Самари и странах «умеренного суннитского блока» в целом провалились. Как провалился (во многом благодаря принятом израильским минобороны в 2016 году доктрины «диспропорционального реагирования» на вылазки вооруженных экстремистов) и организованный правящей в Газе террористической группировкой ХАМАС «марш возвращения». Который должен был стать «вишенкой на торте» в серии антиизраильских мероприятий «красно-зеленого альянса», приуроченных исламистскими кругами и поддерживающими их странами, включая Иран, Турцию и Катар, к 70-летию образования Израиля и 50-летию Шестидневной войны и прочим неприятным для арабо-исламского мира напоминаниям. Нетрудно заметить, что все эти процессы имеют более чем косвенное отношение к признанию США Иерусалима столицей еврейского государства и открытию там своего основного дипломатического представительства в стране.

Два других вопроса достойны более скрупулезного рассмотрения. Тон дискуссии по первому вопросу во многом задал сам Дональд Трамп, которой в своей драматической декларации однозначно заявил, что признание Иерусалима столицей Израиля отнюдь не означает окончательное определение американским руководством «границ города, которые должны быть установлены в ходе прямых переговоров сторонами конфликта». А в своем приветствии, которое транслировалось на церемонии открытия посольства США в столичном квартале Арнона 14 мая, Трамп пообещал, что Америка «приложит все усилия для сохранения в Иерусалиме статус-кво».

На первый взгляд, подобное заявление укрепляет позицию критиков Трампа, которые утверждают, что этим демаршем он, собственно, сам изменил статуса города и тем самым поставил под вопрос саму возможность продолжения дипломатического процесса. А противники этого подхода предлагают обратить внимание на ряд обстоятельств, доказывающих, что процесс постепенного размывания статус-кво в вопросе Иерусалима шел давно, причем не в пользу Израиля. Его началом стала принятая в 1980 году, в ответ на утверждение Кнессетом «Основного закона об Иерусалиме», резолюция СБ ООН №478, которая впервые поставила под сомнение правомерность присутствия Израиля не только в Восточном Иерусалиме, но и в городе в целом. И на этом основании призвала «государства, которые учредили дипломатические миссии в [западном] Иерусалиме вывести их Святого города» — что постепенно и было сделано. Другого практического значения эта резолюция не имела – «единый и неделимый» Иерусалим в статусе столицы Израиля был хотя и непризнанным большинством международных субъектов, но вполне свершившимся фактом. Понимание этой реальности продемонстрировали даже лидеры ООП, которые, пойдя на подписание с Израилем т.н. «соглашений Осло», по умолчанию вывели восточный Иерусалим из этого процесса. Ибо даже Ясир Арафат понимал, что при существующем в израильском обществе консенсусе в отношении Иерусалима, требовать его раздела можно только в том случае, если реальной целью является «взорвать» переговорный процесс. Что он и сделал в сентябре 2000 года.

Собственно, эти понимания в свое время и «опрокинул» Барак Обама, который в резком противоречии с линией своих предшественников, к числу «поселений на оккупированных палестинских землях» отнес и еврейские кварталы восточного и северного Иерусалима. Что в Рамалле восприняли как «карт-бланш» Вашингтона не просто продолжить, но и усилить линию на выдвижение заведомо неприемлемых для Израиля «предварительных условий» самого возвращения ПНА за стол переговоров, включая априорное согласие израильского руководства на создание палестинского государства в никогда не существовавших «границах 1967 года», со столицей в Восточном Иерусалиме.

В итоге, как заметил один из наиболее авторитетных в мире специалистов по международному праву, профессор Гарвардского Университета Алан Дершовиц, в то время как прежний отказ США признать Иерусалим столицей Израиля исходил из нежелания менять статус-кво в городе, святом для трех религий, на практике происходило именно это. В том числе, путем объявления фактического присутствия Израиля на святых для евреев исторических объектах “вопиющим нарушением международного права” – что, по мнению Дершовица, скорее является его извращением.

Аргументы, которые приводят сторонники такой точки зрения, сводятся к четырем пунктам. На протяжении 67 лет существует фактический консенсус по поводу Западного Иерусалима как реально-признанной столицы Израиля. Собственно, именно там и находились многие посольства до появления в 1980 году резолюции СБ ООН №478. И их вывод из западной части города был сугубо политическим актом, совершенным при отсутствии серьезных юридических препятствий для размещения там представительств любой страны, поддерживающей с Израилем полноценные дипломатические отношения. Во-вторых, резолюции различных подразделений ООН, осуждающих «поселенческую активность Израиля на оккупируемой территории, включая Восточный Иерусалим», носят рекомендательный характер, и соответственно не имеют юридической силы.

Третий аргумент носит исторический характер: утверждение сторонников раздела Иерусалима «по зеленой черте» о том, что нынешняя трудноразрешимая международно-правовая коллизия стала итогом захвата Израилем восточной части города в ходе Шестидневной войны, является «распространенным заблуждением». На самом деле, источником проблемы является отказ арабов – в отличие от евреев – принять решение ООН о разделе западной Палестины, предполагавшего, в том числе выделение Иерусалима и Бейт-Лехема (Вифлеема) в «самостоятельную единицу под внешним международным управлением». Что, в силу этого арабского отказа, так и не случилось; аннексия Иорданией восточной части города никогда не была признана международным сообществом. Потому, с точки зрения сторонников такого подхода, требование «восстановить статус-кво» путем возвращения к состоянию фактических границ образца 4 июня 1967 года, и тем более к никогда не существовавшему в Иерусалиме статусу “Corpus Separatum”лишено юридического, политического и морального смысла. (Что ООН приняла как данность еще 1951 году). Наконец, имеется и признанная норма «естественного исторического права» народов на политическое самоопределение на своей земле, в рамках которой идея признания 3000-летней столицы еврейского народа – Иерусалима – столицей еврейского государства Израиль, есть «простая констатацию факта, отрицать который не имеет смысла».

Если все это так, то восстановлением «статус-кво» в Иерусалиме является возвращение к ситуации 1980 года. Когда Западный Иерусалим становится немедленно и официально признанной международным сообществом столицей еврейского государства, что должно закрепить перевод туда дипломатических миссий дружественных Израилю государств. А районы, находившиеся до Шестидневной войны под контролем Иордании, рассматриваются не «оккупированными палестинскими территориями, где Израиль проводит незаконную поселенческую активность», признаются «спорными территориями, находящимися под его реальным суверенитетом».

Что же касается палестино-израильского переговорного трека, то жесткие реакции на иерусалимский демарш США лидеров Палестинской администрации, обусловливавшей возобновление прерванного почти десятилетие назад нормального диалога с Израилем серией предварительных условий, вероятнее всего, проистекает из ощущения, что постепенной потери ими статуса почти монопольных обладателей ключа от завершения арабо-израильского конфликта. И пока они делают все возможное, чтобы не дать Брюсселю, Москве и арабским режимам возможности выскользнуть из «палестинского капкана» – что, на первый взгляд, действительно лишает переговорный процесс практического смысла.

Но возможно и обратное. «Иерусалимский» узел противоречий, во многом ставший символом всего комплекса «коренных вопросов» противостояния израильтян и палестинских арабов, который, как показали многочисленные усилия, невозможно распутать доступными дипломатическими средствами, а можно лишь разрубить – что сегодня и случилось – показал, что «палестинская проблема» может иметь и альтернативное решение.

После переноса Трампом посольства Соединенных Штатов в Иерусалим лидеры палестинских арабов в Рамалле оказались перед дилеммой: они или продолжают на новых условиях переговорный процесс, от которого отказывались все годы правления Обамы, или не продолжают, но тогда они – более не релевантный субъект. Им остаются два варианта. Первый: заваливать, как ХАМАС в Газе, трупами забор безопасности для того, чтобы привлечь к себе внимание и сохранить релевантность в глазах доноров, дающих деньги на бесконечную войну с Израилем. Абу Мазен может пойти по этому пути, но тогда первой жертвой будет он сам. Второй вариант: согласиться с тем, что идея палестинского государства, как она была задумана в Осло, исчерпала себя, и тогда на повестке дня будут другие планы, но это уже будет без Махмуда Аббаса.

А это, в свою очередь, может подвигнуть стороны к тому, чтобы на столе международного сообщества появились и иные продуктивные идеи. Хочется верить: факт, что самую болезненную тему – тему Иерусалима – сегодня сняли с повестки дня, подвигнет противоположную сторону к пониманию того, что чем больше они будут упорствовать, тем менее релевантными они будут за столом переговоров. А если они не захотят возвращаться к столу переговоров, то вполне возможно, что решение будет приниматься без них.

Д-р Зеэв Ханин,
политолог, профессор Ариэльского университета

Метки (тэги)
Показать больше

Статьи на близкие темы

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Обнаружен Adblock

Пожалуйста, поддержите нас, отключив блокировщик рекламы