В сетиОсобый

Как пригласить на чашку кофе, чтобы показать коллекцию марок

Совершенно непонятно, как люди одновременно выражают недовольство вторжением в их личное пространство и при этом впускают в него окружающих, даже когда те в этом не заинтересованы. Классические примеры это пляж и особенно море: почему-то считается, что сказанное спутнику в воде никто более не услышит. Это такой известный морской феномен — ограничить распространение звука только на того, кому он предназначен.

Заграница тоже делает тебя свободным: ясно же, что никто и нигде даже теоретически не понимает язык, на котором ты объясняешься. Поэтому чего тут стесняться? Такой заграницей для русскоязычных является и Израиль. Казалось бы, миллион оттуда приехал и родил здесь ещё миллион худо-бедно понимающих русский язык. И всё равно: Первая Аксиома Общественного Транспорта гласит «Когда ты говоришь в израильском поезде по-русски, нет никаких шансов, что слышащие тебя поймут». В гуманитарных кругах эта Аксиома известна как «Хелпсамбадиблядь».

Вчера вечером я возвращался из Хайфы, и напротив меня села женщина, уже находившаяся в процессе беседы по мобильному. Беседа была более чем личной, я почувствовал себя неудобно и привлёк внимание говорящей:
— Извините, пожалуйста, но я невольно всё слышу. Я не пользуюсь наушниками для смартфона, а на мой слишком хороший слух даже жена жалуется. Я могу не смотреть на вас, но не слышать вас я физически не могу.

Женщина недовольно посмотрела на меня, бросила в мобильник «Перезвоню» и отключилась. Минуты три было тихо, а пересесть было некуда: поезд был забит холодными и равнодушными людьми.

— А что я такого сказала? — вдруг спросила женщина.
— Вы мне? — уточнил я.
— Вам, кому же ещё.

Офигеть, как я всегда попадаю в такие ситуации. Наверное, надо было с самого начала молчать, но тогда бы вышло, что я подслушиваю.
— Ничего такого вы не сказали, — ответил я.
— Вот именно, — удовлетворенно сказала она. И без всякого перехода спросила: — А вы давно здесь живёте?
— По ощущениям — всю жизнь.
— Тогда скажите: приглашение на чашку кофе — это всегда для этого самого?
— Для этого самого, которое ничего такого вы не сказали — да. Общепринятый код, когда отказ позволяет обеим сторонам сохранить лицо.
— А он единственный, этот код?
— Если верить древнему израильскому ситкому, когда-то мужчины приглашали женщин посмотреть коллекцию марок.
— Да? Какая прелесть!

Беседа опять угасла. И вдруг, неожиданно:
— Сколько раз меня здесь на кофе приглашали — никогда не шла. А этот не приглашает. Пишет мне в вотсапе часами, кругами ходит, узоры рисует — и не приглашает.
— Да, я слышал. Извините.
— Вы не думайте, я бы, может быть, и не пошла, но он же не приглашает!
— Боится, наверно.
— Меня боится?
— Уважаемая госпожа, в заинтересованном мужчине обычно уживаются два страха: это страх показаться маньяком и нахалом и одновременно страх показаться фраером ушастым, не понимающим призывы и намёки. Проблема в том, что мы, мужчины, понимаем только очень толстые намёки. Как у Стругацких: «Вы намёки понимаете? — Иногда. Когда знаю, что это намёки». Если вы хотите, чтобы он вас пригласил (а вы бы, может быть, и не пошли), толсто намекните.
— Так что мне ему, пардон, фотографию сисек отправить? Не буду.
— Да, это был бы хороший намёк. Внятный.
— Да не буду я.
— И не надо, что вы кипятитесь? Но идея с фотографией мне понравилась. Отправьте ему фотографию чашки кофе.

Она поразмышляла с минуту.
— А что, как вариант! И намёк, и ни к чему не обязывает. Видите, как хорошо, что я завела с вами разговор.

Я не стал говорить ей, что мне кажется, что и этот намёк он не поймёт. Да и какая разница — она же всё равно не пойдёт. Может быть…

Ян Каганов

Метки (тэги)
Показать больше

Статьи на близкие темы

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Обнаружен Adblock

Пожалуйста, поддержите нас, отключив блокировщик рекламы